Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

старина

(no subject)

По наводке amoro 1959 прочитал текст некого bakaleo, с критикой морозовских шантанных посиделок под кантианскими лозунгами. С критикой Бог с ним, в принципе соглашусь, да это меня особо и не интересует.

Позабавило иное.

Рассуждая об эволюции философских взглядов Канта автор нашел им очевидную и непосредственную причину.

Процитирую абзац целиком: «Есть два Канта. Один, по свидетельствам современников, - до вступления русских войск в Кёнигсберг, остроумный, открытый, полный энтузиазма и веры в человеческие способности. Другой - периода написания "Критик", старый скептик, во власти вещей в себе, вкручивающий костлявым пальцем в мозг студентов учение о синтетических суждениях a priori. Видимо, однажды увидев у своего дома типичных представителей нации Морозовых и Маниловых, германский философ что-то понял... Профессор долго чистил трубку, глядя в окно. Он смотрел на волны Прегеля цвета стали, остров Кнайпхоф, на древний собор тевтонцев, на Королевский замок вдали, на липовую аллею, на родную Альбертину...Потом взял перо и записал пророческие слова: "ПРАВИТЕЛЬСТВО, КОТОРОЕ УЖЕ ЕСТЬ, ПОД ВЛАСТЬЮ КОТОРОГО ВЫ ЖИВЕТЕ, УЖЕ ОБЛАДАЕТ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ, ОТНОСИТЕЛЬНО КОТОРОГО ВЫ ХОТЯ И МОЖЕТЕ ПУБЛИЧНО УМСТВОВАТЬ, ОДНАКО НЕ МОЖЕТЕ ОБЪЯВЛЯТЬ СЕБЯ ПРОТИВОСТОЯЩИМИ ЭТОЙ ВЛАСТИ" (*)... "Метафизика нравов", часть первая. 1797 год».

Ага… А вы как думали! Это русские своими мерзкими рожами искалечили мыслителя.

Кто бы сомневался?

Пришлось же несчастному ученому написать верноподданническое послание на имя Елизаветы, с просьбой определить его на должность штатного профессора. И это тогда, когда Фридрих запретил прусcакам какую-либо деятельность на русской службе, в его, так сказать, «отсутствие». Впрочем, Канту повезло. Русский губернатор ему отказал, и Кант таки не погубил свою биографию в глазах Фридриха. Возможно, потому и получил позже желаемое место.

Есть даже миф (не вранье, но никаких доказательств не найдено и только бродит он среди калининградских краеведов), что читал Кант лекции двум русским офицерам в частном порядке.

Как бы то ни было, невозможно заметить, что философ затаил хоть какую-то жабу на «нацию Морозовых и Маниловых».

В 1794 г. Канта избрали почетным членом Петербургской Академии наук. Нужно было подтвердить согласие, и Кант это сделал, но послал по рассеянности письмо не туда, и согласия Академия не получила.

Когда Кант через три года вдруг узнал, что членом Петербургской Академии он не является, то немедля написал новое благодарственное послание, и дело устроилось к полному его довольству.

Вот все же любопытно устроены мозги у некоторых граждан. Как будто есть там, в голове, какой-то крючочек. Когда в попавшей в голову (или пролетающий от уха к уху) информации находится какое-либо упоминание о России, крючочек тут же цепляет ее, и прикладывает к чему угодно, но обязательно в негативном плане.

Болезнь что ли такая?

старина

(no subject)


В чем обычная проблема либерального интеллигента – в зацикленности. Был еще в советские времена анекдот, насчет споткнувшегося интеллигента, ворчащего «проклятая система».

Так вот совершенно неудивительным образом наша интеллигенция, даже в лице представителей, давно расплевавшихся с «либеральной общественностью» продолжает демонстрировать свои «родимые пятна».

Например, тот же Крылов К., вполне обосновано критикуя определенную позицию, не преминул добавить: «Раб по природе, да. И он ведь не один такой. Вывели породу». Кто вывел то? Понятное дело «проклятая система».

А ведь Крылов человек образованный и вряд ли не догадывается, что сия порода вечна (от сотворения власти). Сия порода типична для всех стран и всех времен. Не зря же Сократу дали чашу…

В России имеется лишь одна необычная порода, это интеллигентская порода, к которой и вы, Константин, очевидно принадлежите. Со всеми ее плюсами и таки да, пятнышками. Да и вывели ее задолго до «системы».

старина

(no subject)


Вот тут Холмогоров открыл, что отношение античного мира и Древнего Востока не так элементарно, как это ему представлялось. И Гегеля вспомнил.

Гегелевская схема не так однозначна. Все же религия (монотеистическая, христианство) высшая форма постижения абсолютного духа по отношению к искусству, которое ассоциируется у него с Античностью.  А монотеизмы это Восток.

старина

«Идеолог перестройки» и русское западничество.

Кончина т.н. идеолога реформ г-на Яковлева навела меня на любопытные мысли.
Еще в его бытность главой советского агитпропа сей пламенный борец накропал, (видимо с помощниками) статейку, «Против антиисторизма».
Сегодня его верные либеральные наследники, смущенно потупив масленые глазки, мямлят что-то о «времени», такая де была эпоха.
Те же, кто малость храбрее гордо заявляют о том, что их герой «сжег все, чему поклонялся, поклонился всему, что сжигал».
Но если взглянуть на ситуацию повнимательнее, то становится очевидно, что Яковлев ничего не сжег и поклоняется именно тому, чему покланялся и в те, уже далекие времена.
Впрочем, разговор не о личности Яковлева, хорош он, или плох. Сей тип только повод поговорить об идеологических представлениях элит в России. И о Яковлеве, только как о ярком представителе отечественного западничества
Статья Яковлева была вызвана бурно распространяющимися веяньями, заключающимися в том, что образованный слой русского общества в своем ощущении необходимости реформ обращался все более к глубинным корням и истокам русской культуры. Это выражалось в массовом интересе к отечественной истории, философии, культуре.
За историческими романами таких авторов, как Чивилихин, Пикуль и мн.др. стояли в очередях и сдавали макулатуру. В философии расцветают исследования русской дореволюционной классической философии, русского космизма. Из забвенья на свет Божий открыты Флоренский, Бердяев, Соловьев и т.д., и т.п. Интерес к православию, пока неглубокий, фольклорный, все же обращал людей на ту тропинку, по которой возможно дойти и до настоящей, глубокой веры, и до глубокого понимания православных корней русской культуры.
Странно. Если представить себе общество тех лет и попробовать от лица той эпохи предположить предстоящие реформы, то вывод был бы почти однозначен. Реформы будут в форме возможно более полного возвращения в русло отечественной культурной традиции. Социализм будет изменяться в направлении отхода от марксистских установок и все более черпать из идей и подходов русского, славянофильского социализма.
Переориентация на запад почти не представляется возможной.
Но это все из области, «если бы, да, кабы».
На самом деле реформы пошли по пути экспорта самого вульгарного западного либертианства, сочетающего в себе абсолютно чуждые русской культуре идеи социал-дарвинизма, мальтузианства, языческую веру в «невидимую, но всесильную руку рынка», и веру в рай земной, расположенный на «где-то там», на западе. Все это сопровождается истеричным отрицанием всего почвенно-русского, (я уж не говорю, советского).
Каким образом подобное стало возможным?
Очевидно, рядом с вышеописанным вектором духовного и интеллектуального развития отечественных элит, чаще тайно, мелко семеня, драпируясь различными идеологическими покрывалами, а иногда и явно, с самодовольной мордой лица выступает отечественное западничество. Течение в старинные времена, хотя бы достойное уважения, но ныне пошлое, духовно и интеллектуально ничтожное, и, к сожалению, на сегодняшний день, политически победоносное.
С точки зрения здравого смысла возможность подобного идейного течения представляется нонсенсом. С чего это в рамках нашей самостоятельной великой культуры, доказавшей свою состоятельность великими своими образцами может появиться течение, которое ищет образцы, рецепты, ценности, идеалы в недрах культуры совершенно иной. Знакомой, великой, привлекательной, но иной?
И течение не случайное, временное, не появившееся в кризисный момент нашей истории, но существующее, и успешно, веками, не взирая ни на форму правления, ни на общественно политический строй.
По-моему причина такова. Модернизация, каковая была в петровские времена жизненно необходимой для страны, не могла обойтись без нового языка. Рационального языка культуры, в отличие от бытовавшего по ту пору языка религиозного. Ускоренная модернизация заставила нас пойти по более легкому пути. А именно не сочинить свой рациональный язык, а экспортировать его вместе со специалистами и техническими средствами.
А сей метаязык, как и просто язык, никогда не является чистым средством передачи информации. Язык нагружен обилием смыслов, культурных кодов культурной традиции, создателя языка. И язык рациональной философии, экспортированный с запада, нес и несет в себе в неявном виде всю западную культурную традицию.
С тех пор русский образованный класс продолжает говорить на инокультурном языке и тем самым, открыт для проникновения любого «вируса» с родины этого языка. Преодоление этой открытости, способность «отфильтровывать» чуждые коды и сигналы требует чрезвычайной интеллектуальной и духовной работы, причем никогда нельзя быть уверенным в результате.
Но вернемся к Яковлеву. Если внимательно рассмотреть суть его статьи, то можно заметить, что, в общем, мысли Яковлева особенно не изменились. Все тот же вульгарный европоцентризм, который, правда, тогда был выражен в терминах ортодоксального, космополитического марксизма, а сегодня в терминах либертианства. Надо помнить, что мировоззренческие различия того и другого в принципе не велики и уж гораздо меньше, чем различия между культурными традициями, русской и западной.
Пишут, что де Яковлев тогда с презрением относя к интеллигенции, а в перестроечные времена наоборот, опирался на нее.
Но это чепуха. Он как призирал ее в советские времена, так и призирал ее в эпоху реформ, (единственная позиция, по которой я с Яковлевым могу согласиться). Просто для слома советского, а по большому счету в основном русского порядка жизни он обратился именно к этой, заслуженно призираемой им группе. Ибо где еще можно было найти столь безумный слой населения, каковой как лемминги устремился в систему ценностей, культурную систему, не только не имеющую слова то такого, интеллигент, но и вовсе отрицающую саму возможность существования интеллигенции, как особого социального объекта.
Как ненавидел Яковлев русскую культуру, русскую историю, так и продолжал ее уничтожать по возможности до гробовой доски.
Как я уже писал, Яковлев лишь символ определенной идейной традиции. Борьба между славянофилами и западниками никуда не исчезла после 17-го года. Вспомнить хотя бы трагический конфликт школы Покровского и историков старой русской школы, разрешившийся тогда в пользу последних не без помощи самого Сталина. Она же является основным вопросом русской жизни сегодня.
Именно основным. Все споры между капитализмом и социализмом, демократами, либералами, монархистами и коммунистами лишь вуалируют принципиальный спор между западниками и почвенниками.
В 70-е годы вопрос стоял не так остро. Выбор был между различными путями развития.
Сегодня опрос острее. Выбор стоит между жизнью и смертью русского, и близких ему народов. Средством спасения на метафизическом уровне может быть создание собственного рационального языка. И, как я уже писал, этот язык создается. Так что идет гонка со смертью. Кто успеет быстрее. Мы не успели в начале 20-го, не успели и в конце. Провидение дало нам третью, и видимо последнюю попытку.
Ибо только создание собственного «великого повествования» позволит нам окончательно уничтожить эту язву, эту раковую опухоль, западничество в России.