smirnoff_v (smirnoff_v) wrote,
smirnoff_v
smirnoff_v

Category:

Опять на крыловские потуги.


Опять крыловские потуги. Свежее такое, оригинальное сравнение страны с поездом, а власти с машинистом. И вывод, по своей логичности обычный для Крылова. Отцепить вагон.

Вот крыловский образ власти, «В отличие от вольного велосипедиста, он не может «свернуть в любой момент куда угодно». То есть может – но тогда поезд сойдёт с рельс. Сворачивать он может исключительно на развилках, где есть стрелки – причём переключает их не он. Он может, конечно, как-то повлиять на стрелочников, точнее, на тех, кто в данное время в данном месте оказался стрелочником. Типа, позвонить «за полчаса до» - и попросить, чтобы переключили. Правда, стрелочникам тем временем звонят из разных инстанций, и все орут, и все приказывают: туда! нет, сюда! нет, только туда! При этом нет никакой гарантии, что «ничего не заржавело» и стрелка вообще переключается.

Поезд «Жёлтая Стрела» aka «Российская Федерация» мчится – с хорошей скоростью - по вполне определённому  маршруту. Это путь к разрушенному мосту».

Что же! Можно поговорить и в этих терминах.

Вывод Крылова лежит в мэйстриме современных убогих представлений.

Вроде бы Луман (могу ошибаться, давно читал) написал остроумною фразу о том, что если традиционное государство спускало вниз решения, то современное (демократическое) – проблемы. Это они называют свободой. И эта фраза конгруэнтна другой знаменитой мысли о человеке постиндустриальном. Мысли о том, что современная жизнь, это попытка найти личное (индивидуальное) решение системных (социальных) противоречий, что по определению невозможно. Автора последнего суждения я и вовсе запамятовал (возможно, Зигмунт Бауман), но мысль хорошая. Может, кто напомнит авторов?

Вот такое индивидуальное «решение» и предлагает Крылов. «Решение», которое вовсе не решение.

Априорный объективизм движения поезда по рельсам, пускай и к пропасти – еще один знак современности. Невидимая, понимаешь, рука… рулит.

А ведь история человечества, сама суть истории не в инерционном движении по рельсам, а в строительстве новых путей.

Да! Пассажиров приходится выгонять из вагонов, кто-то понимает необходимость прокладки нового пути, кто-то работает с удовольствием, а кого-то надо и пинком выгонять (эти потом называют себя жертвами репрессий).

Новый путь строить трудно, он иногда заходит в неверных направлениях и нужно перестраивать, но, в конце концов, опять выходит на равнину и поезд набирает ход.

Тут бы и радоваться, ан нет. Под ровный стук колес вспоминается, что и простыни серые, и чай третьего сорта. И все громче голоса тех, «репрессированных».

Де, и пропасти никакой не было, и другие поезда есть, в которых простыни побелее, и сахар слаще. Голоса недовольных все громче, и, в конце концов, вместо того, что бы заняться простынями и чаем, когда, наконец, появилась возможность, поезд попросту останавливают. Ни назад, ни вперед. Начинаются попытки индивидуального решения системного противоречия. Решают просто. Растаскивают, все, что было в поезде и до чего руки дотянутся. «Свободолюбивым» по странному стеченью обстоятельств достается больше. Подступит ночь, «с обеих сторон не было видно ничего, кроме темной пустоты». Становится холодно, волки воют в степи… страшно. Все истеричнее «свободолюбивые» рассказывают, как плохо было в поезде. Большинство возможно, и вернулось бы обратно, да куда там! Растащили паровоз на железки, с вагонов сняли стекла.

Наутро, уж не знаю, какое по счету, мало что будет напоминать, что здесь стоял поезд. Какие-то непонятные железяки, выбеленные песком косточки, очищенные мелкими зверушками, и только рельсы, уходящие вдаль и обрывающиеся на этом самом месте, напоминают о человеке.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments