smirnoff_v (smirnoff_v) wrote,
smirnoff_v
smirnoff_v

Category:

Понятие "культурной гегемонии"

Был занят и несмотря на то, что периодически просматривая тексты тов. Аnlazz, громко ругался, написать ответ не было возможности. Но надо.

Проблема в том, что я по многим вопросам полагаю Антона своим единомышленником. Но при этом в его представлениях, в его методологии есть явный изъян, какая-то мертвая зона – а именно социально-классовый анализ. Все время у него общество непонятным образом получает и меняет представления. Непонятным потому, что у общества, как правило, нет единого интереса, не считая самых первичных если о таковых вообще можно говорить. Я говорю, «как правило», потому что интересы разных классов и социальных групп иногда смыкаются в том или ином политическом действии, например, в национально освободительном движении, но даже в случае такого единства оно (единство) касается только этого политического момента, но не иных моментов общественной жизни и такое единство - как в нашем примере национально-освободительного движения, может закончится и часто заканчивается гражданской войной между социальными полюсами. Например, такова история вьетнамского освободительного движения, переросшего в социалистическую революцию и гражданскую войну с внешним вмешательством.

Ну да ладно, не будем отвлекаться. Дело в том, что я нахожу еще один изъян в текстах Антона, а именно, любовь искать под фонарём. И ради этого автор существенно искажает критикуемый объект. В данном случае речь пойдет об идее «культурной гегемонии» и тексте, посвященном этому явлению.

На самом деле понятие культурной гегемонии вовсе не ново. Его сформулировал итальянский коммунист Антонио Грамши. Суть концепции и понятия в том, что простых политэкономических оснований недостаточно для победы коммунистической революции. Нужны изменения не только в базисе, но и в настройке. Пока массы в целом демонстрируют доброжелательное согласие с властью, они вовсе не горят желанием ее свергать.

Откуда берется это благожелательное согласие?

Собственно, в основе лежит марксистское представление о том, что господствующий класс навязывает свое мировоззрение (свои ценности, свои представления справедливости, праведности и т.д.) всему обществу. Грамши показывает, как это происходит. Он раскрывает роль интеллектуалов, интеллигенции в этом процессе.

Гегемония по Грамши, это и есть состояние, когда общество воспринимает мировоззрение, идеалы и ценности господствующего классы как естественные, как само собой разумеющиеся. В общем то в этом нет ничего особо нового в марксизме. Сам Маркс так же об этом писал – только что не вводя такого термина. Более того, в ряде моментом писал точнее, куда более метко, чем это сделал Грамши.

Попрошу прощения за чересчур объемные цитаты, но который раз убеждаюсь, что лучше Маркса и не скажешь: «Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть вместе с тем и его господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своем распоряжении средства материального производства, располагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчиненными господствующему классу. Господствующие мысли суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отношений, как выраженные в виде мыслей господствующие материальные отношения; следовательно, это – выражение тех отношений, которые как раз и делают один этот класс господствующим; это, следовательно, мысли его господства. Индивиды, составляющие господствующий класс, обладают, между прочим, также и сознанием и, стало быть, мыслят; поскольку они господствуют именно как класс и определяют данную историческую эпоху во всем ее объеме, они, само собой разумеется, делают это во всех ее областях, значит господствуют также и как мыслящие, как производители мыслей; они регулируют производство и распределение мыслей своего времени; а это значит, что их мысли суть господствующие мысли эпохи».

Написал он и об интеллигенции, интеллектуалах: «Разделение труда, в котором мы уже выше (стр. [15-18]) нашли одну из главных сил предшествующей истории, проявляется теперь также и в среде господствующего класса в виде разделения духовного и [31] материального труда, так что внутри этого класса одна часть выступает в качестве мыслителей этого класса (это – его активные, способные к обобщениям идеологи, которые делают главным источником своего пропитания разработку иллюзий этого класса о самом себе), в то время как другие относятся к этим мыслям и иллюзиям более пассивно и с готовностью воспринять их, потому что в действительности эти представители данного класса и являются его активными членами и имеют меньше времени для того, чтобы строить себе иллюзии и мысли о самих себе. Внутри этого класса такое расщепление может разрастись даже до некоторой противоположности и вражды между обеими частями, но эта вражда сама собой отпадает при всякой практической коллизии, когда опасность угрожает самому классу, когда исчезает даже и видимость, будто господствующие мысли не являются мыслями господствующего класса и будто они обладают властью, отличной от власти этого класса. Существование революционных мыслей в определенную эпоху уже предполагает существование революционного класса, о предпосылках которого необходимое сказано уже выше (стр. [18-19, 22-23])».

Другое дело, что со времен Маркса разделение труда существенно углубилось и встает вопрос, насколько так называемые интеллектуалы представляют собой часть господствующего класс и насколько, своего рода наемников, которые сами по себе к буржуазному классу не относятся, а только за плату интеллектуально и духовно «отражают» его.

Грамши написал о том, что для господствующего класса такая гегемония куда «дешевле» прямого насилия, экономического и силового.

У Грамши речь идет о том, что предварительным условием победы социалистической революции, кроме,  само собой соответвующего базиса, является ликвидация вот этой самой гегемонии. И тут заметно различие подходов с Марксом в том, что Маркс все же стратег, а Грамши – тактик. Маркс пишет о том, что господство мировоззрения господствующего класса падет с ликвидации общественных отношений, в рамках которые его господство и воспроизводится.

Грамши, никак не споря с этим, рассуждает о конкретной тактике организации такого падения. О том, что поскольку, надстройка определяется базисом лишь в «конечном счете», поскольку «История — не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека», на конкретном историческом этапе нужна осознанная борьба с гегемонией господствующего класса. Борьба в целях разрушения его гегемонии как минимум и завоевание своей – гегемонии пролетарского класса, как максимум. И тут крайне важна роль интеллектуалов.

Идеи Грамши сделались весьма популярны в среде левых интеллектуалов как минимум потому что они обозначали общественную важность интеллектуальной среды и самих интеллектуалов в процессе революционной борьбы. Внесли момент о важности их конкретной, субъектной деятельности на фоне фундаментальных объективных процессов.
Кстати сказать, сам Антон и многие сетевые марксисты именно этим и занимаются – атакуют буржуазную культурную гегемонию и утверждают пролетарскую, марксистскую.

Переползая в либеральный истеблишмент эти европейские левые потащили с собой и идею гегемонии. Но поскольку в процессе этого ползания они утратили нечто весьма важное, а именно классовую теорию Маркса, то и теория гегемонии у них исказилась. Источником гегемонии сделался не господствующий класс, а власть. Появилась кажущаяся возможность превратить процессы утверждения, защиты и ликвидации гегемонии в технологию. Ведь в представлениях Маркса и Грамши интеллигенция, формируя идеологию, отражает интересы господствующего класса, а они устойчивы и объективны. Когда же классы были выброшены, осталась только власть, а интересы же конкретной власти куда более субъективны и сиюминутны. Конечно, власть формируется господствующим классом и представляет господствующий класс, но опять же в конечном счете, а непосредственно власть есть лишь продукт баланса конкретных группировок и часто может действовать далеко не в интересах господствующего класса в целом.

Соответственно в таком ракурсе нельзя рассчитывать на объективные процессы утверждения гегемонии, а требуются организации, финансируемые и управляемые, государственные и не очень – например НКО. Вот оттуда и растут ноги о представлениях насчет могущества мягкой силы, которую олицетворяют эти самые организации, в которых работают и получают оплату интеллектуалы.

Но еще раз. Это следствие извращенных представлений о гегемонии, связанных с утратой четкого классового мировоззрения европейскими левыми. Не удивительно, что вместо борьбы классов они взялись бороться за права меньшинств.

На самом деле представления о гегемонии, вполне здравы и имеют вполне марксистский характер. Но нужно понимать, что это не технология, - это объективный процесс, когда интеллигенция отражает объективно существующие господствующие отношения, и объективные интересы господствующего класса. И столь же объектвным процессом становится отражение интелигенцией новых общественных отношенияй, которые находчт выражение в новом классе, претендующим на господство.

Кстати и насчет СССР. В одном из своих текстов Антон заявляет, что элитаризм «в позднесоветском общественном сознании» есть не более чем антитеза советскому эгалитаризму. Меня это мнение оставило в недоумении. Откуда у основной массы советских граждан мог взяться элитаризм? Что в их материальной жизни могло этому способствовать?

А вот когда мы берем господствующие слои, ту самую «номенклатуру», тогда все делается ясным и прозрачным. Социальный класс, чьё господство и само существование ставится развитием общественных отношений под сомнение, всегда ищет прибежища в элитаризме. Ибо когда невозможно объяснить свое господство рационально, приходится находить для него сакральные причины.

Но господствующий класс (и квази-класс, такой, как условная «номенклатура») как правило молчалив. По тем или иным причинам. Позднесоветский был в определенном смысле молчалив потому, что до поры, до времени он не мог отказаться от марксистской фразеологии. Но это не проблема, ибо интересы и чаяния господствующего класс отражается социальными слоями, занимающимися интеллектуальным и духовным производством. Почему последние с удовольствием взялись за эту работу, я уже пояснял неоднократно.

Но как бы то ни было, кухонный элитаризм позднесоветской интеллигенции есть не более чем отражение объективного элитаризма советского господствующего квази-класса. А далее см. «гегемония» - когда интеллигенция транслировала эти представления на все общество, причем не очень удачно, ибо шла против фундаментальных интересов основной массы советских граждан.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments