smirnoff_v (smirnoff_v) wrote,
smirnoff_v
smirnoff_v

Categories:

Уклоны. В контексте дискуссий - продолжение

Но продолжим об уклонах. Следующим этапом истории СССР, который подвергается решительной критике стала так называемая хрущевская «Оттепель». Основной упрек по отношению к Хрущеву заключается в том, что Хрущев возвел напраслину на Сталина и кардинально поменял курс страны. Собственно говоря, с этим согласны и критики, и сторонники деятельности Хрущева – только что одни ругают его за это, а другие одобряют.



На самом деле все обстоит совсем иначе. Как я писал в конце первой части, в эпоху Сталина удалось создать экономику и человека, для новой стадии движения к коммунизму. С экономикой все понятно. В соответствие с задачами, поставленными в 1925 г. еще до войны СССР из страны ввозящей машины и оборудования, превратился в страну, производящую машины и оборудование. В послевоенное десятилетие был осуществлен рывок в сфере организации научно-технической деятельности, который дал в дальнейшем богатые плоды. Но куда важнее тот факт, что был создан существенный, достаточно массовый слой людей, - молодых людей, получивших отличное образование в советской школе и ВУЗах. Людей, которые, собственно и реализовали «Полдень - XX век» в СССР.
Людей, которым уже не нужен «пиджин-марксизм», которые сами были в состоянии овладеть им в достаточной глубине. В результате этого исчезла одна из важнейших причин, в соответствие с которой и появилась в свое время необходимость в «номенклатуре».

Я часто думаю, почему этим людям не удалось сделать следующий шаг в социальном развитии советского общества. И одной из важных причин я полагаю тот факт, что слишком много их убили в войне, ибо это поколения, которые в первую очередь на своих плечах вынесли ее и добились победы. И полагаю, что это те поколения, у которых все же был шанс перевернуть страницу и шагнуть вперед (в пику доводам Лазорева, который пытается обосновать некую предопределенность событий XX века в нашей стране, ну да это отдельный вопрос).

Надо заметить, что в позднесталинскую эпоху в высшем руководстве страны (как минимум) эту ситуацию в какой-то степени осознавали. Вернее сказать, осознавали, что власть уже может существовать без тотального контроля над таким ресурсом, как идеология – вернее, в строгом теоретическом смысле можно сказать, что от идеологии, (как ложного сознания, а именно так рассматривал ее Маркс) уже можно отказаться. Конечно не о доброты душевной, но от того, что громадная власть номенклатуры пугала и самого Сталина, мешала ему, не говоря уж о других руководителях, делавших карьеру не через партийный аппарат. Сам Сталин неоднократно говорил и демонстрировал, что главой страны должен является глава правительства, а не генеральный / первый секретарь партии. Собственно, на аппарат партии поэтому и был поставлен далеко не самый влиятельный член руководящего пула – Хрущев. Оттуда попытки как-то разделить управление и идеологическую власть партийного аппарата – и желание Сталина уйти с должности Первого секретаря на Пленуме ЦК 16 октября 1952 года можно рассматривать именно с этой точки зрения. Есть и множество других моментов, неоднократно описанных у разных авторов.

Еще раз. Это вовсе не отказ от марксизма, как подобную политику представляют некоторые экзальтированные авторы. Скорее это попытка ликвидировать специфическую «власть первых секретарей обкомов и крайкомов», которая мешала и самому Сталину, и государственным органам, роль которых весьма выросла в эту эпохи и собственно говоря никогда, ни раньше, не позже не была так относительно высока. Но объективно такте действия вели к ликвидации идеологии (ложного сознания) и освобождению марксизма, ибо марксизм связанный с интересами власти определенной социальной группы, марксизм как ресурс этой власти именно поэтому несвободен и теряет научную природу.

Эта борьба, которую обычно описывают через борьбу персоналий в советской верхушке, продолжалась и после смерти Сталина. Наверное важнейшим ее актом было столкновение Берии и группы во главе с Хрущевым. Это и было столкновением между системой «светского» государственной управления и аппаратно-номенклатурной власти, где светские управленцы потерпели поражение.

Вследствие этого и до самого конца СССР установилась нераздельная власть номенклатурного квази-класса в стране, все более несоответствующая развивающемуся обществу. Поэтому чем дальше, тем больше ресурсов этому квази-классу приходилось тратить не на позитивные вещи, как то, социальное развитие советского общества, борьбе на международной арене по стимулированию мировой революции, а на сохранение себя. В этом суть эпохи застоя и это разрушительно действовало на общество – об этом я писал тут.

Но вернёмся к Хрущеву. Собственно, тот факт, что он пришел к власти выражая реакционный интерес номенклатурного класса (а желание любой господствующей общности, класса, остановить на себе историю, т.е. сохранить существующую социальную систему во главе с собой любимыми и есть реакционность) делает его реакционером.

Но как же, ответят мне! Он ведь подверг критике культ личности Сталина, а при Сталине как раз и создана номенклатура.

Так вот. Критика культа личности, огульные и слишком часто ложные обвинения в сторону Сталина, все это было вызвано вовсе не желанием идти вперед, отбросив устаревшие социальные формы и практике. Причина была куда более прагматичная. В рамках критики культа личностей и принципов правления Сталина вообще был осуществлен консенсус элит – «такого не должно повториться!». Под «таким» подразумевалась жесточайшая ответственность вплоть до расстрельной стенки по отношению к представителям этих самых элит. Номенклатура договорилась о своей физической неприкосновенности. Можно было перевести с понижением, в крайне случае отправить на пенсию, но никаких тюрем, никаких расстрелов за любые грехи.

В этом вся суть действий Хрущева по «развенчанию» Сталина.

В результате получается парадокс. Хрущев огульно критикует и дискредитирует Сталина, - в интересах партийно-государственной элиты, и при этом в незыблемости оставляет систему, созданную при Сталине, но уже решительно не отвечающую нуждам развития советской страны и советского общества. Т.е. он сделал ровно обратное тому, что нужно было бы сделать.

Но при этом в годы правления Хрущева еще осуществлялись попытки как-то примерить систему и развитие общества. То есть были надежды, что это можно примерить и было поставлено немало социальных экспериментов по демократизации общества – реальной, социалистической демократизации, а не того, что сейчас понимают под ней.

Были проведены эксперименты по передаче функций государственных органов, в том числе милиции общественности – в общем довольно успешные. Был несколько ослаблен контроль над идеологической линией в разных сферах деятельности, касающихся идеологии. К сожалению, достаточно полно изучить тенденции, в направлении которых делались эти попытки достаточно сложно, ибо в последующие годы они вовсе не популяризировались, а наоборот, о них умалчивали. С другой стороны, пользуясь источниками той эпохи вскрыть вышеописанное можно, но это потребовало бы серьезной и самоотверженной работы.

Основным социальным мотором этих изменений были новые, более-менее молодые поколения, получившие образование в СССР и полные надежд и коммунистического энтузиазма. Собственно, все это нашло бросающееся в глаза отражение в литературе – весь энтузиазм и все надежды, как, впрочем, и последующее разочарование.
Очень скоро стало понятно, что «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». На местах начальники разного рода стали ставить палки в колеса социалистическим социальным экспериментам и причины этого были вполне понятны – начальники лишались ресурсов власти, влияния, ресурсов статуса. Так что торможение и закрытие экспериментов и попыток шагнуть существенно дальше по пути социализма начались уже при Хрущеве.
А уж когда Хрущева сняли, а тому была целая совокупность причин, обзор которых нам не очень интересен, всеобщее подмораживайте приняло форму застоя, то есть порядка, всецело направленного на сохранение самого себя в неизменности. Была выдвинута нелепая формула «Развитого социализма». Все реформы в экономике, которые так или иначе затрагивали ресурсы, что обеспечивали власть номенклатуры, либо тормозились на стадии разработки, либо саботировались в процессе осуществления. Судьба реформы Косыгина-Либермана в этом смысле показательна. Существует откровенно вздорная точка зрения, которая заключается в том, что, де, в послесталинскую эпоху в СССР восторжествовал капитализм, в какой-то скрытой форме, вследствие чего вырос класс тайных капиталистов, которые в конце концов и сокрушили СССР.

Моментом, когда «все началось» часто представляют именно реформу Косыгина-Либермана (впрочем, есть и другая гипотеза, ориентирующаяся на экономические реформы конца 50-х, начала 60-х, хотя я так и не понял, что именно там имеется в виду), но странным образом не учитывают, что эта реформа провалилась. Основной причиной ее краха были не столько определенные отрицательные последствия – впрочем они тоже были, и главный недостаток состоял в том, что это был шаг назад. Но в первую очередь и так сказать непосредственно причиной провала стал саботаж со стороны номенклатуры, которая не желала делится контролем за ресурсами.
Ровно так же номенклатура не желала делиться таким ресурсом, как контроль над идеологией, и если в крестьянском обществе 30-х годов это было необходимо, то теперь это раздражало людей, которые сами по своему образованию и сознанию могли и желали рассуждать о теории. Но выпустить этот ресурс из рук номенклатура не могла. Более того, когда в годы оттепели показалось, что контроль в этой области ослаблен, появились очень интересные авторы и труды в обществознании и философии – в первую очередь назову Ильенкова Э.В. Но прошло немного времени, как аппарат испугался утратить контроль и последовали «меры». Судьба Ильенкова вполне отразила ситуацию. И то, что «освобождения» марксизма не произошло, не случилось ликвидации идеологии марксизма с возвращением его в сферу науки, это одна из основополагающих вещей, предопределивших падение Советского Союза.

Сохранение системы в неизменном состоянии требовало все больше ресурсов и в конце концов их перестало хватать, а СССР рухнул.

А те люди, о которых я писал, те, 25-30 летние в 50-е годы люди, получившие образование в СССР, пылавшие коммунистическим энтузиазмом сначала разочаровались и перешли на критические позиции по отношению к властям, а потом многие из них и вовсе пришли к антисоветизму и антикоммунизму и немало сделали в раскрашивании тех знамен, под которыми совершалось падение Советского Союза и выстраивание современной, уродливой даже для капитализма конструкции.

Впрочем, я несколько отвлекся. А мы вернемся к оценке деятельности Хрущева. Так вот эта оценка зиждется на некоторых иллюзиях. Например, с одной стороны говорят, что Хрущев де смягчил жуткую и ужасную тиранию Сталина и демократизировал общество.

Повторю - это очень сомнительное утверждение. То, что режим жесточайшей мобилизации нужно было смягчать, понятно было далеко не только Хрущеву. Ту же амнистию, проведенную огульно и в этом смысле грубо, но сыгравшую роль символа, организовал в первую очередь Берия. Да собственно сам Сталин принялся осуществлять смягчение системы в последние два года своей жизни. Многие моменты просто забавны – например постановление правительства о повышении в несколько раз заготовительных цен на продукцию животноводства было подготовлено в 52 г., и только реализовано в 53 г. и за это теперь расхваливают Маленкова. Как-нибудь напишу отдельно об «оттепели», начатой Сталиным. Да и вообще дело не в персоналиях. Но так получилось, что Хрущев опирался на партийный аппарат, а другие лидеры СССР на «светские» вертикали управленцев. И победа Хрущева, это победа аппарата, это победа номенклатуры. А смягчение (мобилизационного) режима, и демократизация реализовались в первую очередь в форме консенсуса ограниченной ответственности номенклатуры. Таки встает вопрос. Не стала ли модель права на полную безответственность современных элит дальнейшей эволюцией того самого консенсуса?
В результате, любые, вполне искренние попытки демократизировать общество были заведомо обречены на неудачу сохранением и укреплением номенклатурного квази-класса, который принципиально не мог делиться контролем над ресурсами. А ведь демократизация по-советски именно так и могла выглядеть, как отказ от аппаратного контроля над тем или иным ресурсов в той или иной области.

Тут хотелось бы отвлечься и обратить внимание на один момент. Контроль со стороны государства, и контроль со стороны номенклатурного аппарата, это разные вещи. Тут у меня была недавно небольшая дискуссия по поводу государства и мой оппонент не понял, когда я говорил о государстве в широком смысле. Если сфера компетенций государственного чиновника строго определена законами и иными нормами, то для аппарата, опирающегося на авторитет партии, таких ограничений нет. И любая позиция, с которой уходит государство в строгом смысле, вовсе не становится сферой общественного управления, и прихватывается как ресурс аппаратом.
Но продолжим о Хрущеве. Левые – так называемые «сталинисты» сетуют на другое, на то, что Хрущев порушил прекрасную сталинскую систему. Но это, как я уже писал, не так.

Впрочем, к этому вопросу нужно относиться диалектически. Т.е. продолжать, как в свое время говорили, «дело Ленина, Сталина», это как раз не означало сохранить сложившейся при каждом из этих лидеров систему, а наоборот – было нужно суметь оказаться от выстроенной системы тогда, когда она изживает себя. Ленин резко менял курс, отказываясь от вроде бы еще работающей, но изжившей себя системы Военного коммунизма. Впрочем, и к Военному коммунизму он пришел, отказавшись от Госкапиталистической системы, утверждение которой планировали большевики перед и сразу после захвата власти. Сталин в свою очередь почти своевременно отказывается от НЭПа, так же изжившего себя – кстати известно, что Сталин вовсе не был ярым сторонником этого отказа и лично ему такое решение далось непросто. А вот Хрущев обругав Сталина как личность, не отказался от системы, актуальность которой уже миновала. И этим предопределил крах СССР.

Наверное, антисоветчики могут за это быть благодарными Хрущеву. Но коммунисты любого «уклона», - вряд ли. Как бы то ни было, осуждение Хрущева имеет куда большие основания, чем восхваления этого человека – другое дело, что осуждают его скорее интуитивно, не за то чего сделал этот человек и что хуже всего, чего не сделал.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 74 comments