smirnoff_v (smirnoff_v) wrote,
smirnoff_v
smirnoff_v

Category:

Производственные отношения и моральные нормы

Антон Лазорев вслед за Вороной «открывшей» материалистическое понимание морали предложил свои рассуждения по этому поводу. Где-то весьма интересные, а где-то несколько наивные, что, впрочем, не удивительно поскольку богатая традиция советской философии как-то осталась невостребованной многими нашими левыми теоретиками. Впрочем, и я не стану апеллировать к философам и попробую рассмотреть проблему в большей степени социологически.

Итак, начнем с существования производительных сил и производственных отношений, с базиса и надстройки.
Производственные отношения с социологической точки зрения — это система социальных институтов. Социальные институты — это комплексы типичного поведения которые с одной стороны выполняют те или иные функции в обществе, а с другой «ведут» человека который вступает в отношения с другими людьми по «правильному» или «неправильному» пути. Обеспечивает то, что что в процессе взаимодействия людей эти люди знают, чего ожидать от других, а другие знают, как соответствовать этим ожиданиям. Причем слово «знаешь» тут не совсем применимо. Люди усваивают эти знания в процессе взросления и социализации, и они становятся само-собой разумеющимися представлениями. Эти представления рационально не обосновываются. Но именно поэтому они обосновываются в другой сфере — в надстройке, в том, что мы называем моралью. В общем сами социальные институты, системы ролей, из которых он состоит и которые правильнее было бы назвать диспозициями поведения не существуют без ценностей и идеалов, представлений о правильном и неправильном Собственно говоря именно моралью институты и обосновываются, легитимизуются, регулируются и поддерживаются.

Социальные институты того или другого общества объединены в институциональные системы с доминированием неких базовых институтов, прямо обусловленных способом производства. Речь об отношениях собственности, ибо в основе институциональной системы лежат правила деятельности и взаимодействий людей по поводу производства.

Тут я отвлекусь на секунду. Нужно понимать, что конкретные организации, которые окружают человека и в которые человек вступает, которые в отличии от институтов созданы сознательно и могут быть сознательно закрыты и ликвидированы - это не сами по себе институты, хотя такая ошибка называть организации формальными институтами в отличии от неформальных зачастую встречается в научной и учебной литераторе. Но разница, как я показываю очевидна. Организации в том числе и не формализованные в виде правил и учредительных документов – например банда, есть продут рациональной и осознанной деятельности людей. А институты – нет. Хотя организации и базируются на институтах, являясь попыткой формального закрепления институциональных норм, ролей и т.п. Институты выстраиваются и изменяются бессознательно хотя и вследствие рациональной деятельности человека. Можно сказать, что организации, это жесткая форма, а социальные институты - это постоянно меняющееся, текучее содержание и в социологических понятиях противоречие производительных сил и производственных отношений можно выразить как противоречие между постоянно изменяющимися социальными институтами и консервативными социальными организациями.

Как уже было сказано социальные институты сопровождаются комплексами моральных норм причем как институты взаимосвязаны благодаря иерархии, их связывающей и ранжирующей (в основе лежат социальный институт частной собственности в ее конкретно исторической форме) так и комплексы моральных норм связаны в единую систему, так же иерархически организованную.

Но как я и говорил, суть в том, что институты постоянно меняются а за ними меняется и общественная мораль. Как и почему это происходит?

Немарксисты дают на этот вопрос разнообразные ответы которые сводятся к идеализму в той или иной форме.
Одни говорят, что первичны организации. Де нужно учредить правильные организации – например законы для предпринимателей, люди покряхтят, да и изменят поведение через некоторое время полагая его естественным и так изменится институт, а за ним и мораль.

Другие утверждают, что люди совершенствуются морально и в этом заключается ход истории. За моралью меняются институты, а за ними и организации которые тянут за собой технологии.

А есть левые такие которые считают, что правильную мораль нужно выдумать, написать ее в книжках - можно фантастических и сначала уверовать самим, а потом убедить и других - впрочем о книжках мы еще поговорим.

Марксисты же полагают иначе. Марксисты полагают что источник социальных изменений лежит в совершенствовании производительных сил. Когда производительные силы меняются, то меняются не только технологии и навыки. Меняются и способы человеческих взаимодействий, которые приводят к желаемому результату. Впрочем, и сами цели меняются. И вот тут проявляется проблема. Моралью то освещены старые способы деятельности, но к успеху они не приводят. А те, что приводят как минимум не моральны, а как максимум – решительно аморальны. И какое-то количество людей готово поступать аморально ради достижения определенных целей. В начале такие люди становятся изгоями. Причем есть еще один важный момент. Все это происходит неосознанно и люди как слепые щенки тыкаются во вовсе стороны. И массово гибнут. Судьба первых незавидна. Ведь большинство таких людей на грани позднего средневековья и раннего буржуазного общества стали вовсе не протобуржуазией, а авантюристами, бандитами, куртизанками и сгинули на плахах, под шпагами и кинжалам убийц и подобных себе деятелей или в джунглях далеких земель.

Кстати, возможны м обратные примеры – например известный герой Сервантеса.

Впрочем, нас интересует не их судьба, а состояние морали. Так же как важнейший элемент институтов - ролевые диспозиции, все в меньшей степени обеспечивали людям возможностям добиваться своих целей (а цели как ни удивительно тоже имеют не индивидуальный, а общественный характер, являются элементом социальных институтов) да и цели теряли ценность в глазах людей, так и мораль теряла легитимность и свою принудительную силу. Наступала аномия (от франц. anomie — беззаконие, безнормность).

Как я говорил, передовики аномии в основном гибли. Можно вспомнить первую попытку утверждения раннекапиталистических тенденций в Италии, потом Германии, Чехии. Только некоторые из них достигала сногсшибательного успеха… вспомнить известного Балтазара Коссу – Папу Иоанна XXIII. Но только некоторые – да и они как правило оставались пустоцветами. Но кто то, как правило второй, если не третий ряды новаторов просто по закону больших чисел попадали в тему и постепенно формировали новые социальные институты. Т.е. новые способы деятельности, которые постепенно закреплялись как нормативные, как те, которым нужно подражать если хочешь доиться успеха. В этом процессе любопытна роль меньшинств – тех же евреев или итальянцев вне Италии. С одной стороны, они имели легальную возможность нарушать устоявшиеся нормы поведения – но при этом зачинателями изменений не становились – тут как раз Вебер с рядом своих примеров заблуждался. Просто потому, что именно по причине институционально оформленной «инаковости» их поведение не копировали «добрые христиане». Так что настоящие изменения происходили тогда, когда новые способы поведения и аномия все более охватывала основные массы населения.

И вот тогда в обществе начинаются поиски новой парадигмы морали, т.е. нового основания иерархии, в соответствие с которым выстраивается вся система общественной морали. Ведь людям крайне неудобно жить в аномном обществе. И с точки зрения самочувствования, и по чисто прагматическим основаниям – транзакции в таком обществе очень дороги, ибо у людей нет оснований доверять друг другу и приходится крайне затратно страховать риски взаимоотношений. Так что появлялась общественная нужда в новой морали, которая соответствовала бы новым способам деятельности. Так что вкупе с моральным разложением начинаются активные поиски. В эпоху угасания феодализма и рождения раннебуржуазных обществ появился целый комплекс направлений, религиозно оформленных как разнообразные ереси. По тому, в каком социальном слое вызревала ересь, она приобретала или более демократические, и соответственно экстремальные формы или более мягкие реформистские. И в конце концов пришла реформация. Новые формы деятельности, соответствующие новому уровню производительных сил получили и новую моральную легитимацию. Это процесс прекрасно описал Макс Вебер в своей знаменитой работе «Протестантская этика и дух капитализма». Только что поставил все с ног на голову, положив в основу изменения морали, а не изменения производственной деятельности людей. Эта ошибка была вызвана тем, что в реальности существуют и обратные процессы, т.е. процессы обратного влияния элементов надстройки на базис – в этом сегодня ни один грамотный марксист не сомневается. Однако это влияние вторично в отношениях базиса и надстройки где именно базис определяет последнюю.

Что из этой модели мы можем вынести? В первую очередь то, что новые формы морали нельзя волюнтаристски выдумать. Их можно только обнаружить в реальности. Пока еще не выстроенных в систему, но отражающих самые новые самые современные формы практической деятельности. Однако вычленить такие формы очень сложно. Ведь кому-то и деятельность Маска может показаться той самой, что двигает материальный прогресс. В этом смысле крайне важен опыт СССР. И вот тут мы возвращаемся к писателям фантастам. Ведь наиболее талантливые из них могли и должны были трансформировать опыт современных им передовых тенденций в этической сфере, на чем собственно и строились, фантастические произведения. И тут два вопроса: во-первых, СССР сам переживал ряд эпох и тенденции в сфере передовых направлений производственной деятельности были различным в разные эпохи. Попросту говоря тот же Ефремов, по моему мнению, устарел. Устарел даже не с точки зрения описанной техники, например, а с в том, что описывал идеальные институты и этические нормы индустриального общества, причем только вышедшего из традиционного состояния. Стругацкие попытались описать этику, базирующуюся на более передовых производственных практиках, на тенденциях, когда наука делалась непосредственной производительной силой. Однако в конце концов не потянули скатившись в антисоветизм. Но даже в критических и антисоветских произведениях если понимать, чем они вызваны, можно многое почерпнуть. Главное же, попытаться обнаружить в современности передовые слои и этические тенденции, которые уже существуют. И туть общее благо, крайне сложный вопрос.

Продолжение следует...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 146 comments