smirnoff_v (smirnoff_v) wrote,
smirnoff_v
smirnoff_v

Category:

Суверенитет и сюзеренитет - проблема власти (I)

Я тут давненько замыслил одну идейку и недавно прочитанная статья подтвердила мои мысли, в связи с чем решил поделиться. Суть в проблеме, чем же отличается история запада от истории всего мира. В данном случае речь в первую очередь о феодализме, хотя особенности феодальной эпохи наложили отпечаток и на последующую историю западного мира. Более того, на эти особенности, в виде определенных ценностей и идеалов в первую очередь либерально настроенных граждан мы натыкаемся сегодня и у нас.

Проблема состоит в том, что любые попытки изыскать какую-то особенность Запада натыкаются на тот факт, что никаких особых особенностей не было. Поземельные отношения, основанные на условном держании – было до них, феодальная лестница, - было, феодальная раздробленность – тоже было. В примеры можно привести парфянскую державу, персов, Индию раджпутов, Византию и Оттоманскую Порту.
Но я обнаружил одну особенность, правда, скорее в сфере идеального, в сфере общественного сознания и массовых убеждений. Речь идет о том, что всю историю Средневековья на западе не было государства.

Как же так, возразят мне. А как же французское и английское королевство, император и папа, короли и герцоги с графами – разве они не государство?
Как ни странно нет. Дело в том, что все эти короли и императоры обладали тем, что называется сюзеренитет, но вовсе не тем, что мы называем суверенитетом. Они не более чем сюзерены для своих баронов, но не суверены для государств. Суверенитет как принцип «переоткрывается» Западом только в новое время со становлением национальных государств, да и то в первую очередь в своем внешнеполитическом аспекте. В данном случае речь идет о том, что средневековый монарх не был сувереном – то есть неким символом и выражением идеи самостоятельного и независимого государства, не только во внешнеполитическом смысле, но и независимым от частных интересов социальных групп. Он был не более чем сюзереном для определенного количества лиц (индивидуальных или коллективных), вступивших с ним в отношения вассалитета – взаимных прав и обязанностей. Ничего более крупного и значимого, что выражал бы король за спиной такого короля не стояло. Нет никакой абстрактной идеи, выражением которой был бы король. Вернее сказать в наиболее напряжённые моменты что то такое проскальзывало, вроде идеи «La belle France» в эпоху столетней войны и походов Жанны д`Арк, но это был не более чем проблеск, тут же опять растворившийся в истории вплоть до решительного утверждения национальных государств в Европе. Как говорит в интервью Бойков «В средневековом обществе власть дисперсна: она актуализируется и ощущается подвластными непосредственно отнюдь не часто. Например, герцоги и графы, фактические хозяева обширных территорий и обладатели большой власти, собирались по большим церковным праздникам к королевскому двору. И именно при таких встречах подданные могли увидеть, притом многие впервые, как «выглядит» их королевство: оно не абстрактно, а персонифицировано и предстает взорам как совокупность людей, которые обладают определенным статусом, находящим внешнее выражение в облачениях, знаках власти, пространственном расположении тех или иных фигур и т. п.».

Возникает вопрос, с чем связанно такое положение вещей на Западе. По моему мнению, причина отсутствия государства состоит в том, что Запад не признал в Средние века падения римской империи и, уверовав в несуществующее государство, не смог обосновать новое.

Хочу заметить, что «открытие» Западном принципа суверенитета, на самом деле есть открытие только для самого Запада. Сам принцип был скорее нормой осуществления государственной власти во всем мире, кроме Запада. Только поразительное нахальство и снобизм западной цивилизации позволили ему уверить сначала себя, а затем и весь мир, что принцип суверенитета есть достижение западной культуры.
Кстати нужно отметить, что отношения с принципом суверенитета на Руси тоже были неоднозначными. Дело в том, что в определенной, своеобразной форме, в виде идеи «украсно украшенной Русской земли» как источник суверенности над древнерусскими князьями и за их спиной стояла идея некого абстрактного единства – русской земли, а уж сами князья и их власть была отражением этого принципа (в эпоху персонификаций идея единства русской земли выражалась через право на власть всего разлапистого рода Рюриковичей – и только его). Но вот в чем дело! У конкретных русских князей были большие проблемы в отношении с княжествами, где эти князья сидели. Дело в том, что в отличие от германских варваров, завоевавших земли римской империи, Рюрик и его потомки Русь не завоевали, выступая всего лишь подобием кондотьеров, что выразилось в том, что они не сделались владельцами и хозяевами земельного фонда на Руси. Хозяевами остались роды со старшиной, постепенно эволюционирующей в известное нам боярство. Более подробно об этой коллизии я писал вот тут

Как бы там не было, князей эта ситуация, естественно не устраивала, особенно тогда, когда в результате прихода половцев и закрытия пути «из варяг в греки», доходы от торговли, на которых держалось могущество киевских князей, упали. И князья занялись колонизацией новых земель, где они были бы уже не пришлыми приживальцами, а полноценными хозяевами – в этом особенность колонизации северо-востока, она была в первую очередь княжеской. Так постепенно появилась и укрепилась Северо-восточная Русь и конкретно в свой черед княжество Московское. Эти земли существовали уже на новых принципах. Князь был не кондотьером, но хозяином, а княжество – вотчиной его рода. Конкретно московское княжество сделалось вотчиной, личной собственностью потомков Калиты. Примерно как двор, земля, корова и лошадь были собственностью мужика и передавались по наследству, ровно так же собственностью московских князей было московское княжество – об этом замечал еще Ключевский. Но с укреплением княжества Московского и его претензией на власть над другими землями Руси, не входящими в наследуемый домен московских князей, принцип вотчины опять столкнулся с идеей суверенитета, основанной на некой высшей абстракции. Ведь узко-вотчинный принцип не предоставлял никаких оснований для легитимации власти московских князей на обширных русских территориях. Так столкнулись старомосковский принцип вотчиной власти и принцип царства, связанный не только с идеей единства земли русской (на ней базировались претензии московских царей на все русские земли), но и идеей вселенского imperium, воспринятого Москвой от Константинополя.

Кризис эпохи Ивана Грозного, смена династии – все это предопределило поражение вотчинной идеи, ведь очевидно, новая династия не имела оснований претендовать на собственность потомков Калиты и получила власть, выражая другие, высшие государственные принципы.

Кстати, боюсь, вотчинные принципы в новом исполнении опять набирают силу на нашей земле, но это отдельный разговор.

Впрочем, я отвлекся от Запада, а ведь разговор в первую очередь о нем. И теперь я хочу поговорить о том, ради чего я это все написал, а именно о тех следствиях, к которым привело описанное положение вещей. Одним из таких следствий стало открытие Марксом природы исторического процесса, ну, да, все по порядку.
В первую очередь отсутствие государства на Западе привело к тому, что никому в голову не приходило заниматься государственным управлением в полном смысле слова, т.е. никому в голову не приходило, что государство имеет обязанности перед народом. Я говорю об обязанностях не в современном смысле, - сегодня нам плешь проели с рассказами об ответственности власти перед народом, и это при том, что, наверное, не было эпохи, когда эта ответственность ни была столь ничтожной по факту.

Я говорю об убеждении, что власть обязана управлять, регулировать отношения в обществе и делать это справедливо и правильно. Так вот средневековые короли Запада такой обязанности не имели. Короли как сеньоры имели ряд сеньоральных прав и обязанностей, но никакого отношения к регулированию отношений в обществе это не имело. Не только со своими вассалами король вступал в сеньорально-вассальные отношения. С городами, например, это тоже было, что-то вроде договора. В таком договоре, содержались обязанности и права города и короля по отношению друг к другу. Город должен был, например, поставлять столько то ополченцев королю в случае войны, содержать или не содержать столько то стражников королевского гарнизона и т.д. Так вот все правление короля заключалось в возможности увеличить или уменьшить (если король слаб) размер городских повинностей, и все. Тем более в отсутствии развитой административной системы власть короля была сильнее там, где он на данный момент присутствует и слабее там, где его нет.

Что бы было понятным, я попробую показать это на примерах. В социальной организации константинопольского периода римской империи (в литературе обычно называемого Византией) начиная со славянских воин и переселения славянских племен на территорию империи важнейшую роль играла крестьянская община. И примерно с VII века и до разгрома Константинополя европейскими варварами существовала более или менее острая коллизия, заключавшаяся в том, что сословие нобилей, или донатов, как они там назывались – т.е. людей богатых, имеющих и денежный и, как сегодня говорят, административный ресурс, желало в своих классовых интересах крестьянскую общину разрушить, ее земли приватизировать, а крестьян обратить в зависимых работников.

Так вот византийские императоры с тех же самых пор раз за разом с помощью законодательства ограничивали поползновения донатов и защищали общину. Тому был и простой государственный интерес – понятное дело без него многое пошло бы иначе, - ведь государство именно из общины черпало людские и материальные средства для поддержания своего могущества. Но нельзя отрицать и представлений императоров о справедливости, добре и зле, которыми они руководствовались в своей деятельности в рамках идеалов симфонии царства, церкви и народа.
В определенные годы донаты, пользуясь лазейкой в законе, а именно правом давности занятой земли в 40 лет, принялись отчуждать крестьянские земли. И тут же выходит закон, который начинался со следующих слов:
«С тех пор, как мы получили самодержавную власть и принялись разбирать дела между богатыми и бедными, мы увидели, что властели, болея страстью приобретения, находят явное поощрение своей страсти в сорокалетней давности и стараются то посредством подарков, то посредством присущей им силы и влияния миновать как-нибудь этот срок и затем получить уже полное право собственности над тем, что они дурным образом приобрели от убогих. Желая исправить такое зло, поставив в должные границы нынешних властелей, и воспрепятствовать будущим следовать по тому же пути, мы издаем настоящий закон».

Так вот западноевропейский король в принципе не мог написать таких строк. Для того, что бы их написать, нужно осознавать свое право и обязанность приводить в общество в соответствие с неким идеалом, нужно иметь абстрактную идею, стоящую над монархом – как правило, идею справедливого государства и общества и соответственно обязанность монарха этот справедливый порядок поддерживать и защищать. Западноевропейский король же имел только обязанности и права сеньора – пускай и самого крупного. Если говорить византийскими терминами, то он был не более чем крупнейшим донатом. Сама идея о том, что монарх находится над обществом, над классами, выражая собой некий высший принцип, не могла быть понята европейскими королями, которые были не более чем первыми рыцарями королевства. Поэтому, кстати, община на Западе пала куда раньше при общей на многие века отсталости Запада по сравнению с Константинополем.

Каков же был результата такого положения вещей? По моему мнению, таких результатов было два. Во-первых безудержный социальный прогресс, а во вторых нескончаемые страдания людей.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments