February 21st, 2020

старина

Социальные институты на Украине

Забавно, как события на Украине, - я имею в виду протесты, направленные против того, чтобы в их местности поместили украинских же граждан из Уханя, стали неким «доказательством» ущербности украинцев. Дошло ведь до того, что «Сотрудники больницы в Винниках в Львовской области исполнили гимн Украины, узнав, что к ним не доставят эвакуированных из китайского Уханя граждан».

Выглядит все это, конечно жутко.

Но что же происходит там с научной, социологической точки зрения?

Все просто. Пред нами общество с тотальным недоверием к государственным институтам. Элементы этого недоверия есть и в России, и в Белоруссии – собственно во всех постсоветских странах, но на Украине ситуация зашла куда дальше. И это есть следствие не каких-то психических особенностей украинцев, а сложившегося там социально-экономического режима. Режима постоянной взаимной борьбы кучки олигархов, использующих в этой борьбе и государственные институты как инструменты. В результате чего последние оказались со временем совершенно девальвированы.

Люди, сталкиваясь с этими институтами, которые вместо выполнения вмененных им функций занимались черте чем, раз за разом получали «отрицательный результат» - вот и отучились хоть как-то доверять этим институтам. И когда государство предложило еще раз поверить… граждане просто не верят, что эти люди не больны. Не верят, что медицинская государственная система сможет организовать правильный карантин и болезнь не вырвется наружу. Например не верят, что такой «больной» за малую денежку не сможет покинуть карантин и т.д. Не верят ничему.

При этом, в ситуации тотального отсутствия хоть каких-то опор в украинском обществе быстро формируются новые, низовые институты, обеспечивающие возможность совместных действий граждан. Оно всегда так – когда других опор не остается, низовые институты, организующие совместную деятельность людей формируются стремительно. Только они уже не несут ни государственного характера, ни национального. Если использовать белорусскую мову, то появляется ментальность «тутэйшего», то есть местного. Оно помогает выживать, но является совершенно разрушительным фактором для государства, нации, да и любых других общностей, более широких, чем соседская община.