smirnoff_v (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} smirnoff_v) wrote,@ 2008-07-25 16:02:00 |
|
не может быть великой страна, в которой сыр распределяют
На одном из форумов мне встретились следующие высказывания, странные по сути, но весьма распространенные. Поскольку, подобный подход не является чем-то необычным, а скорее, в либеральных кругах тривиальным, я не буду давать ссылу.
«Да, не может быть великой страна, в которой сыр распределяют... Понимаете, не может быть».
«Супердержава. весь мир пугали, а гречневая крупа в дефиците была, за зеленным горошком душились в очередях, шпроты деликатес».
У приведенного суждения есть два аспекта. Первый, по поводу распределения.
Надо заметить, что сыр распределяют везде в мире, как, впрочем, и другие продукты. Другое дело, что системы распределения различны.
Можно обижаться на СССР за раздражающую, неудобную систему распределения, где за сыром приходилось стоять в очереди, как и за зеленым горошком.
Но из этого НИКАК нельзя сделать вывод, что производили сыра и горошка мало.
Это же очевидно.
Дефицит советского типа не имел никакого отношения к объемам производства.
Попробую «объяснить на пальцах».
На руках у населения, покупающего продовольственные товары, находится определенная сумма денег, определенный объем денежной массы (естественно за определенный период времени, но не будем усложнять). Все товары в торговле, поскольку они выражены в ценах, тоже могут быть суммированы.
Например, на руках у населения 1 млрд. рублей, и товаров в магазинах тоже на 1 млрд. рублей. В такой ситуации никакого дефицита нет. Я, конечно, упрощаю, не учитываю дифференциацию по доходам, особенности спроса и т.л., но, по сути, верно. Люди пошли в магазины, и свои деньги обменяли на товары.
Но вот представьте себе, что по каким-то причинам всем гражданам повысили зарплату. И у них на руках уже не 1 млрд., а 2 млрд.
Что в таком случае произойдет?
Если у нас рыночная экономика и цены свободные (т.е. продавец сам назначает цены), то товары попросту подорожают вдвое. Совокупная стоимость товаров будет ровняться 2 млрд. и станет полностью соответствовать денежной массе на руках у населения.
Никакого дефицита нет.
Более того! Если зарплата останется той же и на руках будет тот же 1 млрд., а в тоже время вдруг случится какой-либо кризис в производстве, например, наводнение погубит урожай, и товаров в магазинах станет вдвоем меньше, то все равно не будет дефицита. Товары просто подорожают вдвое.
Совершенно иначе сложится ситуация, если у нас, как в СССР, цены фиксированные. В этом случае, если людям поднять зарплату, и на руках у них окажется 2 млрд., половина населения окажется с деньгами и без товаров. Ибо товаров, как было, так и осталось на 1 млрд. Кто-то купит, а кому-то не достанется. Это дефицит!
Даже если в результате напряженных усилий мы произведем больше товаров, например на 20%, все равно в магазинах будут пустые полки, ибо совокупная стоимость товаров будет ровна 1 млрд. 200 тыс. рублей, а у покупателей, 2 млрд. и 800 тыс. окажутся неотоваренными.
Таким образом, важнейшей функцией власти в системе с фиксированными ценами должно быть регулирование отношения между объемами наличной денежной массы, и совокупной стоимостью товарной массы.
Мы можем признать, что на волне послесталиновского популизма необходимое соотношение постоянно нарушалось, что приводило к явлению дефицита.
Но!!! Еще раз! Этот дефицит не имел НИКАКОГО отношения к производству. И говорить, что СССР не мог обеспечить достаточного количества продуктов НЕЛЬЗЯ!
Как помнят те, кто в горбачевские временны был уже в сознательном возрасте, тотальный дефицит начался именно в эпоху Горбачева. Если до него только некоторые товары и не всегда были в дефиците, то в конце 80-х с полок магазинов пропало буквально все. А ведь фиксировался рост, а не падение производства товаров.
Дело в том, что при Горбачеве были изданы законы:«Закон о государственном предприятии (объединении)» (1987 г.) и «Закон о кооперации» 1988 г. Комсомольские "центры научно-технического творчества молодежи" (ЦНТТМ), курируемые ЦК ВЛКСМ, получили право на обналичивание безналичных денег, (безналичные деньги в СССР использовались для взаиморасчетов предприятий и не давили на потребительский рынок). В результате наличная денежная масса резко возросла, и товары пропали с полок магазинов.
Кстати, именно поэтому я считаю, что имел место осознанный заговор, а не просто ошибки, ибо то, что я пишу, очевидно для любого человека, хотя бы немного представляющего элементарные законы экономики. И авторы названных законов не могли не знать о последствиях. Их целью было сделать ситуацию в СССР невыносимой, и сделать это так, что бы причины этой невыносимости были не понятны массам.
Народ и повелся! Ведь как же так? Тут счастье привалило, доходы людей резко выросли, только покупай, а товары как раз пропали. И вывод был предложен простой. Советская экономика не может произвести достаточно товаров.
До сих пор эта чепуха у многих в голове сидит.
Уверяю вас, что на Гаити, где сейчас происходят голодные бунты, прилавки магазинов полны, и сыр с зеленым горошком (если их там едят) свободно можно купить. Можно. Если денег хватит.
Так что без сомнения, согласно логике либералов Гаити великая страна, не в пример СССР, и производит достаточно продовольствия.
Соответственно, вопрос к либерально отравленным гражданам?
А если все же рассматривать реальное потребление, то расскажите пожалуйста про ваши дистрофии и рахиты от недоедания. Было такое? Цинга, зубы выпадали? Может гости приходили, а вашим родителям нечего было поставить на стол, кроме бадьи пустых щей? Или даже не такие ужасы, а просто недоедание в детстве вас преследовало?
Как я писал выше, можно ругать СССР за неудобную систему распределения, но стоило бы задуматься и понять, откуда она взялась.
С одной стороны и популизм властей, но с другой нечто, неизмеримо более важное.
СССР был, по сути, страной не победившего марксизма (от марксизма он взял фразеологию), а осуществленной крестьянской утопией. Акцент на слове «крестьянской».
Это горожанин сытого общества, , который с детства, почти наверняка никогда не голодал серьезно (я говорю о настоящем голоде, а не о том, что забыл перехватить после школы) может смеяться. Гы-гы-гы, шпроты, понимаешь, дефицит.
Но ведь обратной стороной этих очередей была всеобщая доступность. Как сказал бы крестьянин, «не баре, постоят», зато у каждого хватит денег купить.
Обратной стороной ненавистных вам очередей были столовки, где, практически в каждой, было копеечное блюдо, типа молочный суп, который стоил пятак, да без пятака налили бы бесплатно, вместе с бесплатным хлебом.
Это общество с очередями, но где НАВЕРНЯКА не было голодных.
Да! Я согласен, что для нашего поколения со шпротами страх голода был уже чужд, а очереди раздражали. Но понимать надо.
Ведь разрешить проблему было не трудно. Решения предлагались. Например, не 20% строящегося жилья продавать как кооперативное, а хотя бы 50%. Много денег можно было бы изъять из оборота. Часть автомобилей продавать через аукционы, а не по очереди. Открыть магазины а-ля Березка, за рубли, но по высоким ценам. И продовольственные такие же, где 50 сортов колбасы и т.д. Но дорого.
Но люди, стоящие у власти, старики с крестьянской психологией на это не шли. В КРЕСТЬЯНСКОЙ утопии это НЕСПРАВЕДЛИВО.
И второй аспект.
О величии государства. Тут ведь всегда встает дихотомия: права человека и права народа. И вопрос, насколько можно манкировать одним в пользу другого, очень сложен и неоднозначен.
Для меня, например, бытие моего народа, это форма бессмертия. Внуки и правнуки мои будут именно моими не столько потому, что они, в конечном счете, от семени моего, сколько потому, что они буду разделять нечто сущностное, присущее и мне, что достигается принадлежностью и меня и моих правнуков к одному русскому народу.
А коли и будут они жить себе, но не будет народа, или будут жить в эмиграции какой, станут, например, американцами, значит будут они мне чужие и я умру окончательно.
Так вот. Каким бы ни был СССР, существование и будущее русского народа он твердо гарантировал, пока существовал. А вот сегодня никаких гарантий этого будущего нет.
И напоследок, приведу стихотворение Светланы Сырневой - "Прописи"
Помню: осень стоит неминучая,
Восемь лет мне, и за руку - мама:
"Наша Родина - самая лучшая
И богатая самая".
В пеших далях - деревья корявые,
Дождь то в щеку, то в спину,
И в мои сапожонки дырявые
Заливается глина.
Образ детства навеки -
Как мы ходим в село на болоте.
Вон и церковь с разрушенным верхом
Вся в грачином помёте.
Лавка низкая керосинная
На минуту укроет от ветра.
"Наша Родина самая сильная,
Наша Родина самая светлая".
Нас возьмёт грузовик попутный,
По дороге ползущий юзом,
И опустится небо мутное
К нам в дощатый гремучий кузов.
И споет во все хилые ребра
Октябрятский мой класс бритолобый:
"Наша Родина самая вольная,
Наша Родина самая добрая".
Из чего я росла-прозревала,
Что сквозь сон розовело?
Скажут: обворовала
Безрассудная вера.
Ты горька, как осина,
Но превыше и лести, и срама -
Моя Родина самая сильная
И богатая самая.
Восемь лет мне, и за руку - мама:
"Наша Родина - самая лучшая
И богатая самая".
В пеших далях - деревья корявые,
Дождь то в щеку, то в спину,
И в мои сапожонки дырявые
Заливается глина.
Образ детства навеки -
Как мы ходим в село на болоте.
Вон и церковь с разрушенным верхом
Вся в грачином помёте.
Лавка низкая керосинная
На минуту укроет от ветра.
"Наша Родина самая сильная,
Наша Родина самая светлая".
Нас возьмёт грузовик попутный,
По дороге ползущий юзом,
И опустится небо мутное
К нам в дощатый гремучий кузов.
И споет во все хилые ребра
Октябрятский мой класс бритолобый:
"Наша Родина самая вольная,
Наша Родина самая добрая".
Из чего я росла-прозревала,
Что сквозь сон розовело?
Скажут: обворовала
Безрассудная вера.
Ты горька, как осина,
Но превыше и лести, и срама -
Моя Родина самая сильная
И богатая самая.
